«В детском доме нет простых историй»: рассказ о Феде и его приёмной семье

Оксана — очень активная мама. Из тех, после разговора с которыми хочется пойти и сделать что-то непременно хорошее, или как минимум лишний раз обнять своего ребёнка. Оксане 48, она экономист по образованию, когда-то давно переехала из Владивостока, познакомилась с будущим мужем Евгением. Уже вдвоём они стали мечтать о большой и дружной семье. Так и случилось.

Теперь у Оксаны и Евгения два сына-подростка: 16-летний Глеб и 14-летний Фёдор. С Фёдором семья познакомилась благодаря специалистам программы «Содействие семейному устройству» фонда «Арифметика добра». И хотя, по словам самой Оксаны, за время адаптации не было ни медового месяца, ни медовой недели, вся семья считает встречу с Фёдей настоящим чудом.

«Ребёнком с инвалидностью меня не напугать»

— Мы всегда мечтали, чтобы в семье было много детей. Но когда родился долгожданный сын, мысли о втором ребёнке надолго отошли на второй план. У Глеба инвалидность, аутизм. Ему было нужно много нашего внимания. Но он рос и рос замечательным мальчиком, мы стали понимать, что, кажется, готовы принять в семью ещё одного ребёнка. Сразу думали о школьнике, не рассматривали малышей, но и нельзя сказать, что как-то специально искали.

Я изучала информацию, много читала, искала Школу приёмных родителей. Судьба нас привела в «Арифметику добра». А дальше всё закрутилось: программа «Содействие семейному устройству», где фонд подбирает семью с учётом особенностей того или иного ребёнка. То есть руководствуется в первую очередь интересами и потребностями ребёнка — и это самое важное. Нас познакомили с Федей, мы стали общаться, и в течение полугода узнавали друг друга — он приезжал к нам в гости.

Федина история непростая, хотя я не уверена, что в детском доме есть какие-то другие. Семья у него была сложная, асоциальная. Мамы, можно сказать, и не было. Федю воспитывал папа, но больше даже бабушка, которая и «держала» семью, пока была жива. А в девять лет наш мальчик впервые попал в детский дом, тяжело переживая разлуку с папой и старшей сестрой Варей — очень был к ним привязан. 

У Фёдора инвалидность, сейчас таких детей чаще всего даже не рассматривают для усыновления. У него свои проблемы. Но у меня уже есть ребёнок с инвалидностью, меня не испугать (улыбается). 

Три года — с 9 до 12 лет — Федя прожил в детском доме, даже не в одном. И видел разное. Потом это даже сыграло нам на руку: он не испугался Глеба, который иногда может быть не контактным. Федя сразу сказал: «Не переживайте, я знаю, как найти подход к таким детям». И правда нашёл! Он понимал, где нужно промолчать, а где встать на сторону Глеба. А самому Глебу поначалу казалось, что Федя пришёл в гости и ему пора уходить. Всё порывался собрать ему чемоданы (улыбается). 

И вот спустя «гостевые» полгода я увидела, как у них произошел контакт. Да он на самом деле сразу произошёл. Даже сейчас, если я Глеба ругаю за что-то, Федя защищает: «Ты что кричишь на него, мама? С ним так нельзя!». Защищает брата. 

Меня Федя стал называть мамой месяца через три, а моего мужа Женю называет по имени. Всё-таки у Феди есть родной отец, у них крепкая связь, они поддерживают отношения. И с сестрой Варей общаются, видятся, мы со своей стороны стараемся сохранить эту связь. 

«Я бросилась в омут с головой»

Когда мы только взяли Федю, у нас не то что медового месяца, даже медовой недели не было. Полгода гостевого режима, когда Федя приезжал к нам только на каникулы и в выходные, — это, конечно, совсем не показатель. В этот период все хотят друг другу понравиться. Уже оказавшись у нас дома, Федя задавал достаточно взрослые вопросы, мол, почему я здесь? Почему меня не забрали родные? Истерики сразу были. Супруг попытался очертить границы, но натолкнулся на противостояние с Фединой стороны: «Ты мне никто! У меня есть папа». Было сложно. И сложно было долго. 

Справиться помогало выстраивание рамок и границ. Мы консультировались с «Арифметикой добра», первый год у нас шли консультации и разговоры нон-стоп. Причём со специалистами общалась и я одна, и мы с супругом вместе. Потому что я понимала, что уже не справляюсь. Доходило до фединых криков «Я себя зарежу и тебя зарежу!». Он сидел на окне с вытянутыми на улицу ногами, по голове себя колотил — такая самоагрессия. Сейчас я знаю, что это достаточно частое явление, и у нас ещё были не самые тяжёлые случаи. 

Но Федя быстро отходит. Да, он очень импульсивный, но сразу после понимает, что происходит. Когда такое случалось, мы садились с ним и разговаривали. Это важно. Не было такого, чтобы мы оставляли серьёзную беседу на другой день. 

Первое время я бросилась в омут с головой: взялась закрывать сразу все пробелы. Максимально загрузила Федю — кружки, репетиторы… Потом увидела, что слишком его напрягла, и решила, что на данный момент самое важное — наладить контакт.  Ему самому это необходимо, он доверчивый, охотно делится переживаниями. А потерять ребенка из-за пробелов в школьной программе я точно была не готова. Поэтому начала потихоньку этот вопрос отпускать. 

Сейчас контроль сошёл практически на нет. Да, он звёзд с неба не хватает, но идёт в своем темпе. Есть проблемы, есть и двойки, конечно. Но для нас это не первостепенно, сейчас уж точно. В школе открытый конфликт с одной учительницей, и Федя мне объясняет: «Ты мне сказала всегда говорить правду». Нащупать рамки, понять, что всё-таки есть нормы и правила, — для него пока задача со звёздочкой. 

Сейчас Федя окончил восьмой класс и активно строит планы — глобальные и краткосрочные. Например, после девятого класса он хочет идти за своим кулинарным интересом и поступить в колледж. Мы рады его страсти: он готовит нам бутерброды, картошку и яичницы разные. Ну а если мечтать по-крупному — он хочет стать стюардом. 

Причём если в прошлом году он активно занимался английским, понимая, что это ему пригодится, то в этом на первый план вышли друзья. Сейчас Федя «оброс» постоянной компанией. Отличные ребята, в основном из школы и со двора, которые и мне тоже нравятся, мы успели все перезнакомиться. Обычная такая подростковая жизнь: гоняют в футбол, волейбол. Мне очень нравится, что они со мной делятся. Доверяют мне, конечно, не всё, но я в курсе каких-то основных моментов. 

«Надо дать шанс себе и ребёнку»

Прошлое Феди периодически напоминает о себе. Иногда он спрашивает: «А ты вообще помнишь, что я три года провёл в заключении?». У нас было разное: и «Отдайте меня обратно в детский дом, зачем вообще вы меня взяли?», и «Я думал, меня тут будут любить, а не заставлять что-то делать», и «Нужна мне твоя учёба! Я выбрал быть счастливым, меня психолог в этом поддерживает!». Последнее мне особенно нравится. Отвечаю, что я только за, но с двойками что будем делать? (смеется). Вот сегодня полночи учил, утром пошёл закрывать пробелы. 

Все эти два года меня очень поддерживает «Арифметика добра». Сперва это было сопровождение, а теперь — онлайн-группа родителей. Сейчас я успеваю в основном только читать, но даже это очень помогает — ты как будто в своей стае. Всё-таки до конца понять твою ситуацию может только тот, кто прожил похожий опыт. Наша группа ещё очень щедра на информацию, семьи делятся своими проблемами. Зачастую это даже важнее, чем читать о чьих-то победах. Видишь, как кто-то справляется, и это даёт надежду. Порой читаешь и думаешь: «Господи, да ведь у нас ещё всё замечательно, вот у людей настоящий кошмар». 

Я и супругу показываю, он тяжело переживает некоторые бытовые подростковые вещи, например, тот же бардак в комнате. И я ему даю почитать, как бывает, это как-то его стабилизирует. В этом году он стал проще относиться к таким вещам. Сейчас уже слышу от него в сторону Феди: «Хорошо, это подростковое, переживем». Уже без раздражения. Спустя два года у них формируется стойкая привязанность. Если я с самого начала воспринимала всё как мама, читающая, вовлечённая, то Жене было сложнее. 

Сейчас он с Федей проводит больше времени вместе. Буквально вчера я уходила на мероприятие, возвращаюсь, а они и курицу приготовили, с Федей деепричастные обороты проверили… Раньше бы звонили мне каждый час. Так что время идёт на пользу нам всем.

Будущим приёмным родителям и тем, кто об этом задумывается, могу сказать одно: отступать нельзя. У меня вообще позиция: лучше сделать и жалеть, чем пожалеть, не сделав. Иначе всю жизнь будешь себя корить. Надо обязательно попробовать, дать шанс себе и ребёнку в первую очередь. И ещё я бы очень советовала окружить себя как специалистами, так и родителями, которые проходят такой же путь. Читать, изучать, слушать, чтобы примерно представлять, как это бывает. И ни за что не отступать. 

И тогда у вас всё получится!

***

Поддержите «Арифметику добра» — сделайте пожертвование, которое мы направим на программу «Содействие семейному устройству»: поиск и подготовку будущих приёмных родителей для подростков-сирот, поддержку и сопровождение приёмных семей. Давайте вместе напишем новые счастливые истории!