Рассказ наставницы: «У меня есть Тата, и она — часть моей жизни»

Ирине провизор по образованию, последний год живет заграницей, куда переехала, чтобы помогать сестре заботиться о 9-летней племяннице с особенностями развития. Работает операционным директором в инфобизнесе (психология и саморазвитие) — занимается всеми финансовыми вопросами, контролем контента и диджитал, персоналом и подрядчиками. До этого в Москве 11 лет проработала операционным директором в женской футбольной школе, где также занималась всем: тренерами, графиком тренировок, сборов к и соревнований, общением с семьями, финансами, организацией детских лагерей. Очень любит этот проект и частью вопросов продолжает заниматься до сих пор. 20-летний сын Ирины работает футбольным тренером и живет самостоятельно.

Во время беседы Ирина периодически отвлекается на заказ такси для няни с племянницей, на звонок сына, решение рабочих вопросов и, не теряя нить, спокойно возвращается к разговору. Такое жонглирование делами восхищает и при этом выглядит для нее естественным. Однажды эта эффектная, улыбчивая и деятельная женщина решила стать наставницей для подростка из детского дома, и это оказалась задача со звездочкой. 

«Наставничество точно попало в моей внутренний запрос»

«Однажды, листая тик-ток, мне на глаза несколько раз попалось видео с подростком, который рассказывал о программе “Наставники” фонда “Арифметика добра”.

А у меня в жизни как раз резко высвободилось много свободного времени. Раньше все было очень насыщенно: подъем в 5 утра, йога, прогулка с собакой, занятия английским, с 9-ти утра рабочий день, и так по кругу. Но потом в футбольной школе пришлось закрыть часть программ, и, подождав пару месяцев, я поняла, что пришло время что-то менять. Еще в юности я все рвалась в детские дома и патронаж, но мама отговаривала: “если ты туда зайдешь — ты точно кого-то усыновишь”. А к этому я была не готова.

Тогда я стала возить в детские дома и дома престарелых вещи, организовывала корпоративные елки желаний для детей, подключила к этому подруг и сына, пыталась помочь чем могла. Так что сама идея наставничества показалась мне вариантом безопасным и точно попала в мой внутренний запрос. Подросток ведь — взрослая зрелая личность, с ним я кукушкой не поеду и не начну всех срочно забирать домой.

Поздней осенью 2022 года я прошла обучение в программе, и после новогодних праздников все ждала — когда же со мной свяжутся для следующего этапа? Тогда мне казалось, что все идет очень долго, но теперь я понимаю, как это было правильно. Необходимо пережить первый порыв, пройти через сомнения, столкнуться в обучении с неприятными, а иногда страшными для обычного человека историями. После просмотра видео из дома малютки, с сидящими на горшках никому не нужными малышами, или подростками с особенностями развития у меня слезы градом лились, на это тяжело было даже просто смотреть. Надо было пять раз спросить себя: ты действительно хочешь этим заниматься? Но за годы работы в футбольной школе я встретила и работала с очень разными подростками, так что, взвесив все, решила, что все-таки готова.

«Мне точно понадобится психолог»

На обучение и сбор справок ушло 4 месяца, и этот серьезный и вдумчивый подход к обучению наставника очень меня впечатлил, это выглядело идеальной схемой. Тебя обучают, дают время подумать, у тебя просят справки о психическом здоровье — делают все, чтобы ты не покалечил детей, которым и так тяжело.

И вот звонок: мы подобрали вам в пару девочку, только не удивляйтесь, она выпускница детского дома, ей 23 года. Я слегка опешила и только спросила: «а что я смогу ей дать?» (у меня-то в этом возрасте уже был ребенок, я работала и была взрослым человеком).

— А вы поговорите, присмотритесь, только учитывайте, что общаться вы будете дистанционно, она живет в Иваново.

Самым страшным мне тогда казалось общение с сотрудниками детского дома (этого как раз не случилось), я также переживала, что быстро скачусь в «спонсорство», а вот страхов по поводу найду ли я контакт с подростком у меня не было.

Мы познакомились онлайн, но уже где-то через месяц, сразу после своего дня рождения, я на один день приехала повидаться с Таней в Иваново. Она пришла такая смущенная, с цветами и кружечкой в подарок, это меня очень растрогало. При личном знакомстве Таня оказалась тихой, миниатюрной и очень скромной, сразу было понятно, что ей нужно время, чтобы открыться. Психологически она выглядела младше своих сверстников, будто наивной 16-летней девочкой.

Мы тогда классно провели время — гуляли, ели, выбирали платья и солнечные очки, и она, как бы шутливо, рассказала про родителей, в том числе, всякие жуткие подробности. А я даже не представляла, что такое возможно. Помню, ехала обратно в “Ласточке” и четыре часа смотрела в одну точку в полном оцепенении.

И сразу обратилась к куратору программы: если таких историй у Тани припасено много — мне точно понадобится психолог. В фонде для таких случаев действительно есть психолог, и это меня успокоило. Про себя же я тогда еще раз поблагодарила мамочку с папочкой за свое счастливое и здоровое детство.

«У нас было две проблемы: квартира и работа»

Но остался вопрос: как я могу помочь Тане? Пришлось свой шок скрыть, ведь это в ее жизни уже произошло, и надо было просто общаться и идти на встречу друг другу.

У нас было две проблемы, которые после моего включения быстро решились. Таня довольно долго не могла получить жилье, и я попросила куратора помочь. Та познакомила нас с юристом из дружественного фонда, который написал первое обращение и буквально через две недели Тане начали предлагать квартиры. Куратор тогда сказала: чиновники не просто вдруг вспомнили о ней, они поняли, что за ее спиной стоит взрослый, который о ней беспокоится. Конечно, собирала документы и выбирала квартиры Таня сама, но из каждой квартиры присылала видео, и мы обсуждали планировку, этажность, ремонт, расположение труб и то, что точно брать нельзя. И вот она выбрала хорошую квартиру, в которую никак почему-то никак не переезжала.

– В чем дело? — спрашиваю.  

– Так мебели нет, — отвечает Таня.  

– Не вопрос — организуем!

Я попросила своего друга написать о Таниной ситуации в соцсетях, и неравнодушные люди быстро откликнулись. Одни переводил деньги, другие отдавали хорошую технику после переезда или продажи. И вот уже были плита, холодильник и стиральная машина, когда нам написал директор мебельного центра: «обычно мы помогаем детским домам, но хотим решить ваш вопрос, присылайте размеры». Я —Тане: нам срочно нужны размеры!

Через две недели были готовы двухспальная кровать, шкаф тумба, укомплектованная кухня, и даже остались деньги на доставку в Иваново, Таня была очень довольна!

«Она перестала себя загонять, повзрослела»

Вторым вопросом была ее работа в детском доме. Зачастую выпускники детских домов, не имея жизненного опыта и опыта поиска работы, идут работать туда, где им все знакомо – в свой родной детский дом. Это, конечно, не совсем работа мечты — невысокие зарплаты и отсутствие перспектив, но там хотя бы не так страшно. А мне так хотелось, чтобы она поверила в себя и увидела другие возможности.

По началу я говорила прямолинейно: “Таня, это тупик! Надо пробовать что-то другое!”

Но потом заметила, что она стала закрываться и решила сменить тактику. Предлагала подумать вместе, просто поискать работу, отправить резюме — ведь «за спрос не бьют в нос». И это сработало. Поначалу она очень боялась уволиться из детского дома, мол, “они отдали мне лучшие годы, а я такая неблагодарная”. Но потом довольно быстро устроилась в танцевальную школу хореографом, и дальше с поиском и сменой работ стало легче. С мальчиками тоже самое.

Какой-то абьюзер мог делать ей больно, не уважать ее, и я повторяла: “Посмотри какая ты красивая! Не позволяй с собой так обращаться! Не слушай тех, кто говорит, что ты старая и никому не нужна. Все ты успеешь, не торопись!”

Она, конечно, сначала не понимала, о чем я говорю, но постепенно перестала соглашаться на меньшее и себя загонять, меняла отношение к себе, повзрослела и успокоилась.

В детском доме ведь за них делали все — стирали, кормили, меняли постели, и когда она въехала в новую квартиру, то даже уже будучи взрослой девушкой — не знала, как запустить стиралку. Один парень тогда высказывал ей за то, что она не умеет готовить. А откуда бы ей уметь? Я говорю: “Тань, ну у парня твоего тоже ведь ручки, а не лапки, он и сам может приготовить, свари ему макароны — пусть ест. Не хочет макароны — значит не хочет есть. Заблокируй его и забудь”. Конечно, это звучит шутливо и иронично, но ситуация постепенно менялась.

«Таня — неотъемлемая часть моей жизни»

В самом начале мы взяли за правило созваниваться по воскресеньям, а в течение недели переписываться и проверять все ли в порядке. И часто виделись — она приезжала в Москву по работе и в гости, мы гуляли, заезжали ко мне домой, ходили с ее учениками на экскурсии, раз в месяц я обязательно ездила в Иваново. Но вот уже год после моего переезда мы не виделись, и обе очень соскучились. Надеюсь, этим летом у нас получится встретиться, Танин загранпаспорт уже готов!

Таня знает, что я за нее горой. Однажды она приехала в Москву со своим парнем и заехала познакомиться. А у меня все на лице бегущая строка: мол, только попробуй ее обидеть. “Ни дай бог она будет из-за тебя плакать”, сказала я ему тогда. Таня, конечно, смеялась, она привыкла, что я все через шутку.

Я думаю, что сейчас Таня относится ко мне больше как к старшей родственнице или старшей сестре, ближе по возрасту к матери. Я думаю, что даже при наличии других людей вокруг — я остаюсь для нее самым близким взрослым. Я же (как бы это ни отрицала) — отношусь к ней как-будто к еще одному ребенку. Она стала частью моей жизни. Этот опыт наставничества многое мне открыл и многому меня научил. Он дал мне еще одну целую новую жизнь — с Таней.

Спустя два года нашего общения уже и не знаю, как могло бы быть иначе. Вроде бы я пришла в программу “Наставники” реализовать свое желание делать добро, а оказалось, что Таня стала неотъемлемой частью моей жизни, которую без нее представить уже невозможно.

«Фонд нам очень помог»

Для фонда это был кейс со звездочкой, пара-то у нас была специфическая. Я ходила на встречи наставников с приглашенными психологами и часто, разбираемые примеры и случаи, касались подростков. Но мне это все равно было интересно и помогало, потому что первый год нашего общения Таня вообще не была взрослой – и я сталкивалась с теми же вопросами, что и наставник подростка.

Один-два раза в месяц я плотно общалась с куратором, мы обсуждали, например, риски скатывания в “спонсорство”, которое я не замечала. Мне казалось, что мы просто получаем удовольствие от совместного шопинга, а куратор обращала мое внимание на такие моменты, возвращала на место и объясняла, как правильно себя вести.

Сложности с Таней у нас тоже случались. В какой-то момент я заметила, что она стала на меня неявно, но обижаться. Я не понимала в чем дело и предложила прямо об этом поговорить. Оказалось, ей хотелось больше общаться, познакомиться с моей семьей, с мамой и сыном, стать частью семьи. Я поделилась этим с куратором программы, и она объяснила, что у детей из детских домов такое случается часто. Они пытаются получить от наставника самое главное, чего они недополучили – семью, и тут важно решить готов ли сам наставник к такому. Я приехала к Тане и сказала прямо как чувствовала: что я готова ей дать много, но именно это  не готова, я просто физически не вывезу двоих детей. И она меня услышала, поняла и объяснила, что делала это не специально, скорее неосознанно ставя меня на место матери.

А вот конфликтов у нас не было, потому что с Таней это невозможно в принципе. У нее такой замечательный характер. Хотя при всей своей беззащитности, у нее есть стержень. Она сохранила себя в детском доме – не ввязалась в дурную компанию, соблюдала какие-то рамки, держала себя в адекватном состоянии – понимала, что ей в итоге нужно.

«Человек, с которым не страшно»

Мне кажется, я дала Тане ощущение, что за ее спиной всегда есть неравнодушный взрослый, человек-опора, с которым ничего не страшно. Раньше некоторые вопросы ей буквально не с кем было обсудить. И мне так нравится смотреть на ее прогресс, на изменение отношение к себе, к тому, как она строит отношения, как избегает абьюз и учится себя любить. В такие моменты я выдыхаю — как здорово, все у нее нормально!

Я бы пожелала будущему наставнику не бояться общения с ребенком, найти подход можно к любому. А вот самому наставнику хорошо бы быть зрелым, осознанным и взрослым, чтобы сломанного ребенка не сломать еще больше и быть морально ко всему готовым».

_____________________________________________________________

Это вторая часть истории про эту наставническую пару. Татьяна тоже поделилась опытом общения с Ириной, ее рассказ вы можете прочитать здесь. Программа «Наставники» находит и готовит людей, которые становятся настоящей опорой для подростков и выпускников детских домов. Пожалуйста, поддержите программу, чтобы как можно ребят обрели близких взрослых и подготовились к самостоятельной жизни!